***
Саша Кругосветов – автор более тридцати книг, член Союза писателей России, член Международной ассоциации авторов и публицистов APIA (Лондон). Лауреат премий «Алиса», «Серебряный РосКон» и «Золотой РосКон», трехкратный шортлистер премии НГ «Нонконформизм», лауреат международной премии Кафки, премии Дельвига «Литературной газеты», лонглистер премии «Большая книга».
***
За последние две тысячи лет многие племена и народы приходили в окрестности Карадага в поисках земного счастья. Молились своим богам, но для всех горный массив оставался таинственным, загадочным и наполненным мистическими смыслами. Карадаг неизменно притягивал как праведников, так и злые силы. И у представителей разных культур и разных поколений возникали собственные предания и легенды.
Святая гора – главное сакральное место Карадага. Она расположена в двух километрах к юго-западу от поселка Коктебель. Ее высота составляет почти шестьсот метров. Откуда взялось название? Как мы уже говорили в предыдущем очерке, в тюркских языках одно из значений слова кара – святой, святая. Возможно, высочайшая точка Карадага получила название от имени горного массива. Не исключено и то, что весь массив стали называть так вслед за Святой горой.
Неподалеку от вершины Святой горы вот уже много веков лежит большая белая плита, обнесенная литой чугунной решеткой. Некоторые крымские предания утверждают: под ней находится могила самого Гермеса Трисмегиста. А это, между прочим, то ли древнее божество, объединившее черты египетского Тота (бога мудрости) и греческого Гермеса, то ли странствующий философ. И в качестве обычного смертного, ставшего в конце концов мудрецом и пророком, он столь же масштабен. От него пошла герметическая философия эпохи эллинизма и поздней античности, которая впоследствии стала ориентиром для европейских алхимиков в эпохи Средневековья и Возрождения. Не будем удивляться термину герметизм. Сегодня он ассоциируется с обычными вещами, плотно закупоренными от воздействий внешней среды, а в прежние времена так говорили о сокровенных знаниях.
В IV веке Луций Лактанций, которого гуманисты периода Ренессанса называли «христианским Цицероном», в трактате «О гневе Божьем» признал Трисмегиста одним из важнейших языческих провидцев, предсказавших приход христианства. А в исламе арабские авторы порой отождествляли его с кораническим пророком Идрисом. Некоторые исследователи утверждали, что он был жителем Вавилона, вынужденным после завоевания Персидской империи Александром Македонским переселиться в Египет. Однако Альберт Великий, знаменитый католический священник, писал, что Гермес похоронен на Святой земле в долине Хеврона и что Александр Македонский именно там посетил его усыпальницу. Где же все-таки был похоронен пророк – в Египте, на территории нынешней Палестины или на главной вершине Карадага? Последний вариант представляется мне сомнительным, но кто знает!..
Крымские татары связывают могилу на вершине с другим праведником. С давних пор из уст в уста передается легенда об азисе («святом» на крымско-татарском) Кемаль-бабае (Дедушке Кемале), могила которого на вершине горы якобы исцеляет недуги.
Он был мудрецом, владевшим несколькими языками, знал наизусть Коран, всю жизнь искал правду и не боялся нести ее людям. На склоне лет Кемаль-бабай поселился в бедной крымской деревушке Отузы, где добрым словом помогал страждущим. Каждую весну он поднимался на Карадаг, умывался родниковой водой и на растущем у вершины дереве делал зарубку, означавшую: вот еще один год прожил на земле старый Кемаль.
Наступил момент, когда время жизни святого подошло к концу, и жители деревни спросили умирающего, где он хочет быть похоронен.
– Там, где упадет мой посох! – ответил старик.
Собрав последние силы, он перешагнул порог своей лачуги и бросил вверх посох – тот взвился в небо, пролетел над высокой горой и опустился на вершине. После этого дух старца покинул бренное тело. Жители деревни наблюдали фантастический полет посоха, но не смогли определить место, куда он опустился. С наступлением темноты гора загудела, заревела, а посох на ее вершине вспыхнул ярким пламенем. Пламя бушевало всю ночь, а гора выла и грохотала, нагоняя страх на собравшихся внизу людей. Наутро они соорудили носилки и, положив на них тело усопшего, двинулись к вершине горы. Обугленный остаток посоха нашли у ручья – под стволом дерева, на котором было выбито 99 зарубок… там и схоронили Кемаль-бабая. Через некоторое время, когда на могиле праведника по ночам стал появляться зеленоватый свет, Кемаль-бабая объявили святым, гору же в его честь назвали Азис.
Однако истоки легенд о святости горы могут быть и иными. Народная молва утверждает, что в стародавние времена немало христианских церквей и небольших монастырей ютилось на склонах Карадага. А уж о чем мы можем говорить точно, так это о том, что здесь находится источник Гяур-Чешме (родник неверных). Историками установлено, что в XIII-XV веках водой источника по водопроводу снабжался греческий православный Монастырь святого Петра, располагавшийся на юго-западном склоне Святой горы.
Науке стало известно об этой обители благодаря академику Петру Ивановичу Кёппену. В путевых записях 1831 года он рассказал об «остатках стены церковной» и монастыря. Название обители впоследствии удалось установить по одному из актов Константинопольского патриархата. Правда, насколько я знаю, серьезных археологических исследований там до сих пор не проводилось. А местные рассказывают, что после Великой Отечественной войны руины монастырских строений разобрали жители Щебетовки (так с 1945-го стали называться Отузы), которым требовались стройматериалы для восстановления домов. Но что интересно: место, где находилась обитель, которая, вероятно, была окружена садами, сегодня зовется Гяур-Бах (сад неверных).
Так ли уж важно, с какой религией связано поверье о святости горы? Писатель, врач и народоволец Сергей Яковлевич Елпатьевский замечательно сформулировал в своей книге «Крымские очерки. Год 1913-й»:
«А на самой высокой зеленой горе Карадагского хребта лежит святой человек. Давно лежит он там, и спорят люди, чей это святой: русские говорят, что это их, русский, а татары – что он ихний апостол и спокон веков молится за них, за татар… И в разгар лета тянутся мажары из-под Керчи из-под Старого Крыма, из-под Карасубазара и из огромных приморских, татарских сел с правоверными людьми на могилу ихнего святого, который не устает молиться за них.
А может быть, это и не русский, и не татарский святой, а лежит там с генуэзских времен, со времен тавров и готов, даже, может, со времени киммерийцев, что когда-то наполняли Крым и эту Коктебель, и Отузы и, говорят, выстроили первый город в Европе – Феодосию раньше Рима и которые так безвестно потонули в истории. Может быть, потому что и в готские, и в киммерийские времена были святые люди, потому что не может жить человечество без святых людей».
Злые силы стараются держаться неподалеку от праведников, чтобы помешать окончательной победе добра. Даже Христа в пустыне трижды пытался искусить Сатана.
Между Щебетовкой и Коктебелем у подножья Карадага расположена заболоченная местность с камышами, называемая Юланчиком (в переводе с крымско-татарского – «змеиное гнездо»). Именно там, согласно преданиям, поселились детеныши Карадагского змея, убитого янычарами. Об этом мы говорили в одном из предыдущих очерков.
Со змеями Юланчика связана интересная легенда «Чершамбе». Ее название переводится с татарского просто как среда, день недели. А содержание было записано более века назад историком, археологом и фольклористом Никандром Александровичем Марксом. В моем романе «Сказки Мертвого города» Карадагский змей пел песню по мотивам этой легенды. Я попросил поэта и прозаика Максима Свириденкова переложить ее на стихи. Начало получилось таким:
Пусть разливается песнь моя –
Песнь о несчастном Сеит-Яя.
Было в морщинах его чело,
И борода – седины полна,
Горбился он от судьбины злой,
И худоба его – всем видна.
Но виноградарем первым был
В нашей округе Сеит-Яя.
Он и в кофейню не заходил,
Вечно работал до склона дня.
И напевал он под нос себе:
«Чершамбе, Чершамбе».
Дальше в легенде говорится о том, что в молодости Сеит-Яя был острым на язык, не верил в приметы и даже однажды в пятницу, когда мусульмане традиционно собирались в мечети для совместной молитвы, ответил позвавшим его старикам, что заглянет туда в среду. За это прослыл дураком и долго не мог найти себе невесту. Но потом одна молодая вдова все-таки согласилась выйти за него замуж.
На радостях Сеит-Яя стал работать с удвоенной силой, а по пятницам, когда все татары отдыхали, готовился к будущей семейной жизни: сложил печь на дворе, стал строить сарай для коровы, которую собирался купить. Его спрашивали, где он будет брать сено. Он отвечал, что накосит на Юланчике. И все еще больше утверждались во мнении, что он просто дурак, поскольку там земли джиннов, в которых обратились детеныши Карадагского змея.
Только не верил Сеит-Яя,
Что на Юланчике ждет беда.
«Джиннов не может быть, знаю я», –
Так говорил он себе тогда.
Сколько же было травы вокруг
Здесь, на Юланчике, кто бы знал!
Из-под косы то и дело вдруг
Заяц выпрыгивал, дрозд взлетал.
«Сена корове сполна нашел,
Шубу получит жена моя,
Дичи набью – будет к свадьбе стол», –
Радостно думал Сеит-Яя.
Как мы спешим доверять судьбе –
Чершамбе, Чершамбе.
Когда после работы Сеит-Яя заснул, на Юланчик налетел пыльный вихрь. Открыв глаза, герой легенды увидел, что на него летит целая козлиная свадьба! А среди пляшущих и играющих на музыкальных инструментах козлов ехала верхом на верблюде его невеста. Сеит-Яя было кинулся к ней, но она тут же скрылась в верблюжьем горбе. А один из джиннов прокричал: «Чершамбе!» Но, может, это всего лишь дурной сон или видение?
Мчался в деревню, в невестин дом,
Словно в горячке Сеит-Яя,
Но не сыскал он в краю родном
Ту, что в иные ушла края.
Счастье уносит верблюд в горбе –
Чершамбе, Чершамбе.
Все последующие годы Сеит-Яя по пятницам приходил к мечети, дожидался муллу и молил: «Сделай так, чтобы пятница средой была, тогда найду невесту». Но это, естественно, оказалось невозможным.
В грустной легенде можно найти много смыслов. С одной стороны, Сеит-Яя воплощает в себе бунт молодых здоровых сил против замшелых предрассудков сельской жизни. С другой – в древних преданиях закреплены подчас важные знания практического толка. И опасность посещения мест, населенных ядовитыми змеями, даже если это обычные змеи, а не джинны, наделенные магической силой.
Однако легенды о грозных силах не затмевают преданий о святых. То и дело сталкиваясь со злом в жизни, мы не утрачиваем веру в высшее добро. А Карадаг – одно из тех мест, которое укрепляет нас в светлых надеждах – недаром ведь его главная вершина зовется Святой горой!
______________________________
1.В своих очерках С. Я. Елпатьевский употребляет слово «Коктебель» в женском роде.
