Искренность и прощение

Кристина Колобаева 

Проблема «новой искренности» в современной российской литературе, в частности, поэзии, кажется давно решенной и «отмененной». Еще три года назад моя коллега Юлия Подлубнова в статье «К маме с небритыми ногами: «новая искренность» в эпоху метамодерна» («Знамя», № 2 – 2023) говорила:

Высказывание Подлубновой было посвящено вопросам более теоретическим, чем практическим: литературоведческому анализу того, что можно назвать «новой искренностью» в поэзии в тех текстах, что сегодня некоторые исследователи относят к метамодерну. Углубляться в сравнение этих методов вслед за Подлубновой не буду, передо мной стоит практическая задача: констатировать факт, что, несмотря на все выкладки литературоведов, в поле «новой искренности» появляются новые всходы – и порой они заслуживают внимания.

Такова книга молодого поэта Кристины Колобаевой, живущей в Рязани, но работающей в литературе на всероссийском уровне: «Душетрясение». Уже заглавие сборника указывает на зашкаливающий уровень открытости, исповедальности в стихах. И содержание не обманывает. Открывает книгу вот такое надрывное стихотворение:

 

Иллюстрации к книге – Светланы Колобаевой.
 

Это стихотворение вмещает все признаки «новой искренности», отмеченные Юлией Подлубновой: возрождение «тяготеющего к целостности субъекта, «я-говорение», исповедальность и в некоторых случаях нарциссическую оптику (тексты Елены Фанайловой, Дмитрия Воденникова, Кирилла Медведева, Елены Костылевой и др.)». Из этого пассажа можно сделать вывод, будто «новой искренностью» является всякое глубоко личное, даже эгоцентричное высказывание, направленное на то, чтобы вызвать у читателя жалость, сострадание, сопереживание – не абы какую сильную эмоцию, а именно «полезную» автору. Но, честно говоря, эгоизм не способен стать «питательной средой» для поэзии – в лучшем случае для рифмованного травмоговорения, даже если техничного, то пустого и холодного. А стихи Кристины Колобаевой часто поднимаются на планку самой настоящей поэзии:

 

 

Наверное, не существует автора, который не откликнулся бы в стихах на смерть близкого человека. Но только тот не автор, а поэт, кто находит для изъявления всем понятного горя собственный уникальный образ – здесь это «живая вода в глазах мертвеца». Кроме того, стихотворение не сужено до фигуры одной лирической героини, потерявшей отца. Может быть, вообще, и «она», и «отец» — метафоры, выражающие не конкретную ситуацию, а сам механизм утрат и разлук, неуклонно действующий в нашем не лучшем из миров… Тем самым Колобаева выходит за рамки индивидуальной искренности, чтобы говорить от лица всего человечества. Здесь нет никакого преувеличения: смерть близких – константа человеческого бытия без оглядки на границы, цвет кожи, родной язык.

Недаром и Юлия Подлубнова сразу за констатацией некоторых черт новой искренности тут же оговаривается: «…в культурных дискурсах укореняется самая широкая трактовка «новой искренности» вне рамок постконцептуализма». Критик приводит в пример этой более широкой (и более нравственно здоровой, я бы сказала) «новой искренности» такие безусловные имена, как Михаил Айзенберг, Сергей Гандлевский, Тимур Кибиров, Денис Новиков, Борис Рыжий, и «опирает» эту плеяду наших современников или почти современников, в случаях рано ушедших Новикова и Рыжего, на «опыт более дальних предшественников — от Блока и Георгия Иванова до Слуцкого и Бродского».

Таким образом, если понять словосочетание «новая искренность» буквально, ненаучно, «обывательски», мы получим вот что: откровенное и яркое поэтическое самовыражение автора, который одинаково хорошо видит мир, себя в мире, других людей, их боль и радость, человеческие взаимоотношения и самые распространенные страхи дня сегодняшнего. Именно это мы отчетливо видим в книге Кристины Колобаевой:

 

Удивительно высокий уровень эмпатии последнего стихотворения обусловлен умением молодой городской жительницы «влезть в шкуру», в образ мыслей и действия старой крестьянки, оказавшейся на прифронтовой территории. После этих строк я за Колобаеву спокойна: автору не грозит диагноз «Поэт» и замыкание в собственной творческой раковине, а значит, ее таланту суждены рост, совершенствование и более широкое распространение.

Конечно, в поэтической вселенной Кристине Колобаевой много места отводится и ей самой. Никто не вправе требовать от поэта полного самоотречения, тем более, если он умеет рассказать о собственных переживаниях, найдя для этого неизбитые слова и оригинальные образы. Один из магистральных сюжетов стихов Колобаевой – одиночество (опять же, его не стоит воспринимать, как жалобы на личную изоляцию и скуку, это характерная для постиндустриального общества экзистенциальная категория). Стоит обратить внимание на то, как автор визуализирует, оживляет и одухотворяет одиночество:

 

 

Фраза «Я люблю его больше, чем себя» кажется некоей «оговоркой по Фрейду», отражающей поэтический принцип Кристины Колобаевой. Её стихи, действительно, вырастают из того, что она любит больше, чем себя. А ведь иные вещи надо умудриться любить… Искусству такой особой болезненной любви посвящено стихотворение «Глазируя мечты мемуарами облачной пыли…», разламывающееся по смыслу на две половины: в первой части сосредоточены соблазнительные картинки из коммерческой и социальной рекламы о быте стандартной благополучной семьи, во второй – открывается неприглядная правда:

 

 

Вдумчивого читателя не обманет утверждение, что, якобы, в лирической героине нет любви ни к кому. Не имея в основе чувства, такие слова написать невозможно. А вот повторение «нет любви ни к себе…» здесь выглядит словно завет, спасающий Колобаеву от творческого эгоцентризма. И этот завет найдет полное поэтическое воплощение в стихотворении, начинающемся со строки «Увези меня в Самарканд, притворюсь для тебя женой…» Кстати, как тут не вспомнить знаменитое «Ну пожалуйста, пожалуйста, в самолёт меня возьми!» Вероники Тушновой? Кристина Колобаева – «начитанный» автор, это чувствуется как по ее силлабо-тонике, так и по верлибрам, которые поэтесса только недавно открыла для себя, но уже составляет вполне технично. Поэтика Колобаевой – не отвержение и слом существующих канонов, а, скорее, джазовые импровизации на тему известных и уважаемых приемов.

Так вот что произойдет в Самарканде:

 

 

Бог в помощь прощению лирической героине Кристины Колобаевой! А ее создательнице желаю новых прекрасных стихов и новых заметных книг.